Можете ли вы представить, что человек месяцами копит деньги, чтобы купить вещь, которую большинство считает совершенно ненужной?
Для многих, а может быть, и для большинства спрос на люксовые товары выглядит совершенно нерациональным.
Механические часы или люксовые украшения воспринимаются как необязательные, ненужные вещи, чья воспринимаемая ценность полностью оторвана от их пользы. По прогнозам, к 2025 году продажи личных предметов роскоши достигнут 320–365 миллиардов евро в год, а общие продажи роскоши, включая автомобили, гастрономию, круизы и гостеприимство, уже превысили, по оценкам, 1,3 триллиона евро.
Как объяснить огромный размер и постоянный рост «ненужной» отрасли? Как бы вы это объяснили?
Двадцать четыре года я работаю в люксовом секторе. Сначала в ювелирной отрасли в Gilan, в Bulgari в Канкуне (Мексика), в Jaeger-LeCoultre в Стамбуле, в Tourbillon Boutique, объединяющем мировые бренды в составе одной из крупнейших групп мира — Swatch Group.
Для многих состоятельных потребителей «роскошь» — не просто прихоть, а базовый приоритет, служащий глубоким потребностям и желаниям.
Роскошь — это принадлежность, культура и смысл. Коротко говоря, цель этой статьи — немного объяснить, почему, несмотря на недавние потрясения (пандемия, кризисы, война), у люксового сектора огромный потенциал роста, и предложить некоторые прогнозы относительно изменений, которые будут сопровождать этот рост.

Спрос на роскошь в долгосрочной перспективе останется твёрдым как скала — его корни глубоки.
Хотя Covid-19 заставил потребителей (вполне оправданно) в краткосрочной перспективе ставить насущные нужды выше люксовых покупок, после ужасного 2020 года следующее десятилетие станет для продаж роскоши новыми «ревущими двадцатыми».
По моему опыту и исследованиям, потребление роскоши связано не столько с финансовыми возможностями, сколько с желанием доказать свою принадлежность к обществу.
Иными словами, ваша склонность к покупке люксовых товаров больше связана с психологическими факторами, чем с зарплатой. Когда вы это поймёте, вас меньше удивит, что создание богатства не было главным двигателем потребления роскоши в последние двадцать лет.
Верно, что развитие глобального капитализма создало огромное богатство!
Как показывает коэффициент Джини (мера неравенства благосостояния), во многих странах разрыв между богатыми и небогатыми растёт, и на бумаге неравенство благосостояния поддерживает спрос на роскошь.
Создание богатства, безусловно, поддерживает потребление роскоши. Но это потребление связано не столько с состоятельностью, сколько с тем, чтобы что-то доказать и соответствовать. Объясню эту динамику на примере, который может показаться противоположным.
Всем хорошо известный основатель Facebook Марк Цукерберг (его состояние оценивается более чем в 75 миллиардов долларов) знаменит тем, что носит одну и ту же простую одежду.
Каждый день серая футболка или худи, иногда джинсы — как у основателя Apple Стива Джобса с его чёрными водолазками.
Конечно, известно, что футболки Цукерберга сделаны итальянской Brunello Cucinelli — для искушённых потребителей это компания готовой одежды высочайшего уровня!
Но для человека, смотрящего новости, это просто серая футболка.
Цукерберг не пытается выделиться и доказать миру, что добился успеха. Скорее наоборот: он пытается убедить нас, что он такой же, как вы и я.
Это антитеза того, как люксовые потребители подходят к брендам!

Входя в мир роскоши, вы становитесь частью большей истории. Многие самые успешные бренды были основаны десятилетия или века назад. В происхождении и истории брендов, в их отношениях с потребителем и в том, как они выдержали испытание временем, есть глубина.
Стремление к роскоши говорит о том, откуда вы, частью какой группы являетесь. И это якорь — в постоянно меняющемся мире оно даёт точку отсчёта, иллюзию того, что вы — часть большей истории.
Люксовые бренды и культурные вехи стали неразделимы: Cartier стал ювелиром королей, Gucci и Louis Vuitton одевают звёзд Голливуда, Tod’s спонсирует реставрацию Колизея в Риме, а Dior проводит показ во дворце Эль-Бади в Марракеше.
После того как в апреле 2019 года собор Нотр-Дам был частично разрушен пожаром, владельцы LVMH и Kering выступили крупными жертвователями в стремлении восстановить этот символический памятник. Многие наблюдатели удивились, а некоторые во французской прессе даже предположили, что это не та роль, которую должны играть люксовые холдинги.
Большинство ведущих брендов поддерживают искусство и культуру через пожертвования или фонды.
Cartier владеет Fondation Cartier — музеем современного искусства, созданным в 1984 году.
Fondation Louis Vuitton — культурный центр и художественный музей, спроектированный Фрэнком Гери.
Коллекция Пино, основанная основателем Kering Франсуа Пино (отцом нынешнего генерального директора Франсуа-Анри Пино), управляет двумя великолепными художественными пространствами в Венеции.

Люксовые бренды — естественные покровители искусства и культуры, поскольку выполняют в обществе схожую функцию.
Смысл существования люксовых брендов действительно в том, чтобы улавливать культурный дух общества и доносить его до потребителей.
Размышляя о смысле люксовых вещей, я вспоминаю популярное высказывание:
«Люди могут забыть, что вы сказали, но никогда не забудут, какие чувства вы у них вызвали».
Польза потребления роскоши простирается от вписанности в общество до простого ощущения счастья, силы или завершённости.
Это сила. И у неё есть ценность. Во многом именно поэтому люксовые бренды становятся легендарными.
Дело не только в том, что они были созданы очень давно!
Это лишь помогает в сторителлинге и маркетинге. Более того, когда родитель, друг, супруг или возлюбленный дарит вам подарок, или когда вы вознаграждаете себя за достижение или просто потому что так захотелось, яркие воспоминания об этих моментах останутся навсегда.
В ближайшие десятилетия мы увидим сильный рост продаж в люксе.
Откуда я это знаю?
Могу сказать, что стремление соответствовать, продвигаться вперёд и гордиться своим успехом заложено в самой природе человека…
